Автобус до поселка Берёзовая Пойма может изменить маршрут [новостная фантазия]

Семён Андреич цыкнул и сунул в рот мятую папиросу «Симферополь».

— Мужчина, вы с ума сошли? – рявкнула врач и поправила съехавший с макушки желтоватый чепчик, — Вы вообще, что ли, совсем? Вы где находитесь-то?

Семён Андреич цыкнул ещё раз, скомкал папиросу и бросил в пластиковое ведро с бумажками у покосившегося стола.

— Ну что ж, — вздохнул он, — это ж, получается, всё?

— Мужчина, чего всё? Чего всё-то, вы вообще меня слушаете? – Врач недовольно посмотрела на Семёна Андреича из-под очков, — Идите, говорю, попейте чаю с лимончиком, вот я вам ещё рецепт выпишу на противокашлевые. На работу не выходим недельку; вы, кстати, кем работаете?

— Водитель я, — уставившись в одну точку, сказал Семён Андреич, — автобуса.

— Ну тем более, на пассажиров не кашляем, дома сидим недельку, потом снова ко мне. Не курим, опять же, разумеется. Да вы не переживайте так, сейчас по региону вирус ходит, все из-за влажности с соплями бегают. Бумажку-то возьмите, мужчина!

Семён Андреич протянул трясущуюся ладонь женщине. Она вложила в неё рецепт, помедлила секунду и с усмешкой добавила:

— На грудь бы тоже, знаете, не принимать ничего с недельку-то хотя бы, а, мужчина?

Семён Андреич кивнул, поднялся и вышел из кабинета.

Врач поправила желтоватый чепчик и многозначительно переглянулась с медсестрой.

***

— Шеф, до Берёзовой Поймы едешь?

В водительском окне появилось пьяное и почему-то очень недовольное лицо.

— Ну,- неопределённо ответил Семён Андреич и закашлялся.

— Э, ну тогда я ща, — сообщило лицо и исчезло.

Через минуту в салон с грохотом завалился мужчина лет тридцати в потёртой кожаной куртке и грязных джинсах. Он хмурился, но при этом то и дело растекался в странной кривой улыбке, то ли предназначенной для Семёна Андреича, то ли сопровождавшей некий внутренний монолог.

— Вася, — сказал вдруг мужчина и, резко ухватившись за поручень, с шумом приземлился на сиденье.

Семён Андреич вздрогнул, будто только теперь заметив пассажира, и сказал:

— Сегодня не работаю.

Он вытащил из кармана пачку папирос и сунул одну в рот.

Васино лицо приобрело угрожающий вид.

— Алё, только что ж сказал, что да… — начал было Вася, но, заметив, как Семён Андреич вдруг странно скривился, закрыл лицо и затрясся, остановился, подумал и негромко спросил:

— Мужик, ты чё? Ты чё, мужик, я ж не это, ты не переживай…

Семён Андреич не отвечал. От дыма у Васи заслезились глаза. Не без труда приподнявшись над сиденьем, он осторожно похлопал Семёна Андреича по трясущемуся плечу:

— Мужик, да чё ты, всё нормально, какие твои годы-то…

Вдруг Семён Андреич выпрямился и повернул раскрасневшееся влажное лицо к Васе.

— В том и дело, — медленно сказал он, — В том и дело. Я, понимаешь вот, курю этот вот, — он дёрнул подбородком в сторону пачки «Симферополя», и несколько слезинок шлёпнулись на надпись «ИМПОТЕНЦИЯ», — курю его уж лет тридцать, понимаешь, а моря-то этого и не видел.

В автобусе повисла тишина, прерываемая редкими всхлипами Семёна Андреича и некстати начавшейся икотой Васи.

Помолчав, Вася снова заговорил, стараясь разделять речь на короткие фразы:

— Чё, прям никогда? И по путёвке не? У вас же, ну. На самолёте. За двадцать рублей. Каждый мог позволить. Не?

Семён Андреич помолчал, грустно улыбнулся и вдруг с нежностью посмотрел на Васю:

— Не.

В салон зашла семейная пара с тремя спортивными сумками и двумя вопящими младенцами на руках.

— Не работаю сегодня, не работаю! – Постарался перекричать младенцев Семён Андреич, — Выходите, пожалуйста!

— Это почему это? Нам до Берёзовой Поймы! – заорала женщина и начала яростно укачивать детей. Мужчина выпучил глаза и недовольно закивал.

— Потому что я болен! – Неожиданно звонко прокричал Семён Андреич, — Болен я! Уходите!

Пара в ужасе исчезла.

У Васи странно вытянулось лицо; он перестал икать.

— Подожди, мужик, а чё с тобой случилось-то?

Семён Андреич тяжело вздохнул и закашлялся.

Вдруг Вася со значением посмотрел на Семёна Андреича. В его взгляде появилась неожиданная решимость; прищурившись, он вытащил из кармана чекушку, отхлебнул, рыкнул и жестом предложил Семёну Андреичу. Тот, нахмурившись, взял бутылку и сделал пару глотков. Они помолчали. С той же решимостью Вася придвинулся к Семёну Андреичу и заговорщицки спросил:

— А давай, мужик, прям ща махнём? – Его глаза хитро заблестели, — Транспорт-то есть. У меня там бабка живёт, опять же, — добавил он, — заедем.

Семён Андреич с удивлением посмотрел на Васю.

— Не, ну а чё. Щас во всём мире об нём только и говорят. Потом-то, может, и не успеем уже, — почему-то сказал Вася.

Семён Андреич серьёзно посмотрел на Васю и отвернулся к окну: там, за окном, вовсю пылал август. Сонные слепни летали в волнах горячего воздуха; по тротуарам, оставляя на раскалённом асфальте вмятины от подошв и колёс чемоданов, сновали взмокшие прохожие. Где-то вдалеке из шипящих колонок гудели голоса диспетчеров автовокзала. В небе не было ни единого облачка.

Семён Андреич цыкнул, сунул в рот папиросу, дёрнул рычаг коробки передач и сказал:

— А давай.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *