ПРОГРАММА КОМФОРТНОЙ СРЕДЫ В НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ ДОБРАЛАСЬ ДО ЛЕСНОЙ ОПУШКИ [новостная фантазия]

Путешествие отряда продолжалось уже сто сорок шестой день; из скудных пожитков, постукивающих по дну дорожной сумки Фродо, остались лишь небольшой кусок дурно пахнущего пальмового масла – в Мордоре это считалось деликатесом и называлось s’yyr, но, конечно, никоим образом не было похоже ни на одно лакомство родного далёкого Шира, — зачерствевший и оттого твёрдый, как деревянный брусок, сладкий рулет и несколько подгнивших антоновских яблок.
Путь их лежал через безжизненные скалы, полные тёмных дыр, из которых то и дело выглядывали бледные призрачные лица и в неудовольствии обнажали острые желтоватые зубы. На скалах проступали странные едва различимые надписи: «Ц..К», «в…б’оры», «18…рта». Дороги были то усыпаны грудами колкого щебня, то испещрены великими пропастями, а то и вовсе пропадали и появлялись лишь спустя несколько миль, так что даже Гендальф, прекрасно ориентирующийся в любых, даже самых гибельных землях, останавливался и недовольно бормотал под нос заклинания, высматривая нужное направление далеко за горизонтом.
— Мистер Фродо, — устало сказал Сэм, — коли мы скоро не доберёмся до хотя бы и иссохшей опушки, то, боюсь, я и шага больше ступить не смогу.
— Не волнуйся, друг мой, — слабо улыбнулся Фродо, — я уверен, мы вот-вот выберемся из Нижних Земель. Осталось перейти двуречье через один из мостов, а там и до ближайшего бора недалеко. Мне иногда даже кажется, что я чувствую хвойный запах высоких елей! – Он оглядел поникших друзей и вдруг, хитро улыбнувшись, глубоко вдохнул и негромко запел:

 
Двадцать первый век настал,

Шар земной от войн устал 

Население шара гегемон достал… 


Глаза Гендальфа блеснули нехорошим огнём.
— Не стоит, мой мальчик, распевать орочьи песни, даже если они и понравились тебе своей простотой и грубостью, — нахмурился старик, — тем более здесь, в Нижних Землях.
Арагорн, шедший позади хоббитов, усмехнулся:
— Когда доберёмся до Мордора, наслушаемся этих песен сполна.
— Я слышал, что Роковая Гора в Мордоре сделана из красного камня и охраняется призраком в склепе, – с опаской произнёс Пиппин, — так что Нижние Земли, можно сказать, привольное местечко по сравнению с ней.
…К вечеру они добрались до полуразрушенного моста через Двуречье; несмотря на то, что хоббиты едва передвигали ноги, было решено устроить привал уже на другом берегу. Отряд почти пересёк середину моста, как вдруг за их спинами раздались гулкие металлические удары, хриплые визги и будто бы овечье блеяние.
— Шоровы кости! – в сердцах выругался Арагорн, — это, кажется, горные гоблины. Дорога наша лежит через Ристалище, которое они по указу Саурона строят уже который век. Ночи они предпочитают проводить в Нагорье, развлекаясь в орочьих тавернах. Похоже, они подумали, что мы направляемся в Ристалище, и бросились на защиту.
Леголас напрягся и схватился за лук: горные гоблины ненавидели эльфов больше других народов и убивали не сразу, а пытали в подземельях, о местонахождении которых не знал никто.
Вдруг воздух трижды сотряс страшный утробный рёв; среди множества тёмных силуэтов возвысился один, самый тёмный. Тело его было огромно и будто существовало отдельно от головы, увенчанной странной чалмой, лицо обросло колким, как иглы, волосом, а глаза, горящие огнём, зло уставились на путников:
— Из…ви…нись… — смогли расслышать сквозь рёв и неясное наречие, исходящее от силуэта, путники.
Леголас вздрогнул и натянул тетиву, Арагорн схватился за рукоять меча; Гендальф, нахмурив мохнатые брови, остановил их усталым жестом.
— Теперь мне всё ясно, — проговорил он и едва слышно добавил:
— Ра́мзок.
Он повернулся к отряду:
— Бегите, живо. Этот противник вам не по силам.
В левой лапе Рамзока блестел исполинских размеров клинок; демон управлялся с оружием легко и размахивал им, подпрыгивая и кружась вокруг своей оси, как в безумном танце, а гоблины сопровождали движения невнятным ритмичным пением. Правая лапа удерживала хлыст, похожий скорее на верёвку, украшенную цветистыми плетениями и драгоценными камнями; из одного конца её постоянно вырывались клубы зловонного дыма, которые демон с видимым удовольствием хватал пастью и выдыхал, громогласно хохоча.
— Уходи, — негромко сказал Гендальф.
Рамзок со страшным рёвом замахнулся клинком на мага, однако тот не двинулся с места.
— Я служитель вечного пламени, — заговорил Гендальф и вытащил из-за пазухи книгу, на обложке которой золотом было выгравировано слово δημοκρατία, — тебе не помогут твои багровые мокаа’сины, — всё так же спокойно продолжал он, — Ты не пройдёшь по Мосту.
Рамзок ничего не ответил; лишь хлыст его испустил густой чёрный дым и гнилостный дух подземелья. Он выпрямился во весь рост и приготовился броситься на путников.
Гендальф поднял высоко над головой книгу и с силой ударил ей о землю; с оглушительным грохотом мост треснул пополам и рухнул, погребая под каменными обломками истошно вопящего демона. Далеко внизу раздался оглушительный всплеск.
Вдруг дымящийся хлыст на миг вырвался из пучин пропасти и обвил ногу Гендальфа, увлекая его за собой. Ухватившись за край разрушенного моста, маг вскинул взор на отряд и проговорил: «Тiкайте, хлопцы́», — и, не удержавшись, исчез во тьме.
Фродо вскрикнул и схватился за папку с программой комфортной среды под рубахой: она была раскалённой и вдруг показалась невероятно тяжёлой, заставляя хоббита согнуться пополам. В алой пелене, которая заволокла глаза, он вдруг разглядел Всевидящую Звезду; она, казалось, пронзала его насквозь и ослепляла смертельным светом. Слабо сопротивляясь, Фродо сунул ладонь под рубашку и приоткрыл папку.
— Мочи их, Фродо… — раздался жуткий шёпот в его голове, — Мочи их в сор’тире…
Сэм, с трудом оторвав взгляд от того места, где мгновение назад был Гендальф, посмотрел на Фродо, с криком рванулся к другу и повалил его, вырвав оцепеневшую руку из папки. Глаза Фродо закатились, и он потерял сознание.
Очнувшись, хоббит первым делом ощутил невероятную ломоту во всём теле. Он с трудом открыл глаза, приподнялся на локтях и тут же зажмурился от ослепительного света. Только теперь он почувствовал под ногами непривычно тёплую и мягкую после мертвенных камней Нижних Земель траву, глубоко вдохнул воздух, пахнущий хвоей, и снова попробовал оглядеться.
Над ним нависло зелёное весёлое лицо. Оно было ни молодым, ни старым; голубые глаза на нём блестели хитрым огоньком, а белоснежные зубы обнажились в приветливой улыбке.
— Привет, это Бомбадил, — сказало лицо.
Фродо всхлипнул и снова провалился в темноту.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *