Охота на Смырка

Эпическая поэма о том, как Мыза охотилась на Смырка

Смырк 1
I.
Негромко в рынду протрендел
заливистый трубач.
«Гибль» якорь бросил синебел
в приморский хохотач.

Спустились к галечной косе
Хаил и Лукиан.
За ними вслед упал Колай,
Отчаянно вопя.

«Сие есть омуля гнездо! —
в ответ вскричал Хаил,
— Тащи острогу и кисель,
и рябчиков неси!»

Мизинцем помогал сойти
на берег матросне,
поддерживал под локоток
и протирал пенсне

Профессор-омуелевед;
он еле-еле жив:
за тридцать месяцев пути
икоту подхватил.

«Скажу вам дважды — есть сие
берлога омуля!
И трижды вам я повторю:
она точняк ея!»

изрек, поднявши палец вверх,
Хаил и посмотрел наверх
и чайка, в небе пролетев,
на лоб его сгрузила след.

Плескался в ветре алый флаг,
и Лукиан был ал как флаг,
и был рассказчик бородат.
Вот так.

II.
Сорбина, находясь во сне,
всем сделала рукой:
«Что вы орете? Спите все!»
И вышла на покой.

Но было не остановить
команду и скорей
Колай понесся во всю прыть
искать костру дровей.

«Дровень», — поправил Лукиан,
что трубку возжигал.
Хаил же пробурчал «дворян»
и затопил мангал.

Профессор крикнул: «П-подожди!»
но было уж темно.
И в мраке затонул мангал,
буль-буль ушел на дно.

«Зачем ты вставил это «буль»?
Дружок, не комильфо!» —
сказал Колаю Лукиан
и выбросил звукоподражание в море.

«А мне был близок этот буль, —
Хаил ему сказал.
Но буль уже сказал «буль-буль»…

— Заканчивай, Колай!

Колай тут булькать перестал,
губу от фляги оторвал,
а чайка, пролетев назад,
пробормотала тихо кря.

Закат был ал, профессор пал
на гальку в гуще покрывал
и Лукиан на то сказал:
«Достал!

На месте топчемся уже
шестнадцать битых строф!
Ни омуля, ни неглиже,
ни бланманже, мон дьё!

Такой бессмысленности миг
бывает только раз.
Я расскажу, куда уплыл
ваш омуль в этот час.

Ведут следы его на юг —
он вспенил буруны.
С собою проведут на юг
индейцы-оруны.

Их быстроногие быстры
каноэ на реке
и в океане их быстры
каноэ иногда.

Но чем купить нам дружбу их,
заставить их пойти
за диким омулем на юг
и головы сложить?

С собой должны мы были взять
рыбалки арсенал.
Но мы не взяли ничего —
печально пуст причал.

Где двадцать ящиков трески?
Все пусто хоть умри с тоски
И скоро кончится табак
и дело, скажем так, табак».

Закат ушел, был пуст котел,
Колай пел песню про бухло,
Хаил давился колбасой
с треской.

III.
Итак, все завалились спать.
На берег «Гибль» исторг
компанию, куда входил:
просроченный парторг,

п-профессор-омуелевед,
дразнивый павиан,
завскладом в сальном пиджаке
(хоть был сюда не зван),

три попугая и еврей,
покинувший чуток,
кляня судьбу свою — ой-вэй! -,
бухгалтерский мирок.

В ночи храпела матросня
как хливкие шорьки.
Весь лагер выпив, лагерь спал,
присунувшись впритык.

Колай на рее отвисал,
посапывал Хаил,
лишь Лукиан бакшиш считал
и сумрачно курил.

К утру портянки перебрав
и вытряхнув из них
три соверена два гроша
и длинные рубли,

собрал хозяйственно бакшиш,
Колая пнул: «Проснись, малыш!»
Хаила пнул: «Давай вставай!
И застегни свой ахалай — рыб не пугай!»

Вставало солнце вопреки
по берегам седой реки,
завскладом скинул пиджаки
с тоски.

Еврей, вскочив, заголосил:
«Пропал наш капитал!»
И завизжал что было сил
дразнивый павиан.

Проснулась вся команда тут,
отправилась в гальюн.
Собрал собранье Лукиан,
Хаил сварил кутью.

Парторг пробормотал, жуя,
что «с солью хорошо,
но кроме соли бы в кутью
чего-нибудь еще».

«У нас остался денег пуд,
считая медяки, —
сказал бухгалтер, заточив
хаиловой кутьи.

— Весь этот пуд у нас уйдет
индейцам-орунам,
и до тех пор ждет пищевод
соливая кутья.

— Я на обед достану дичь, —
отметил тут Колай,
но взгляд его стряхнул с себя
трусливо попугай.

— Пожалуй, чтобы нам поесть
кого-нибудь придется съесть
и жребий бросить, а потом
поднять его — и суп с котом!

— Ты б лучше пил, — сказал Хаил
и молча лабрис заточил,
и к амфоре Колай прильнул —
заснул.

IV.
Надел тем временем пиджак
заслуженный завсклад,
трибуну захватил и дал
он слово всем подряд.

Матросы спели тишину,
дразнился павиан,
три попугая ни к чему
кляли реформу РАН.

Еврей-бухгалтер подсчитал
длину слона в ужах,
просроченный парторг вонял
и ел ушат опят.

— Они же ложные! — вскричал
напившийся Колай,
но было поздно и парторг
просрочился совсем.

«Зато с обедом повезло»
додумал Лукиан.
— Окстись, — сказал ему с плеча
приличный Сатана.

А неприличный Сатана
с соседнего плеча
приличному состроил жест,
приличный здесь едва ль.

— Опять рассказ блудит в тьме!
…блуждают тени в полутьме…
Проснись, Колай, давай дерзай,
из кружки рожу поднимай!

На пляже полдень наступил.
Рисует натюрморт Хаил
с парторга. Вышел — как живой!
Хой!

V.
Забили тигры в барабан
и вскрикнул попугай.
Собрал команду Лукиан,
Колая запрягал.

Несут матросы длинный рубль
в семи морских потах,
везут кутью в дар орунам
на ездовых кротах.

Невозмутим в морской волне
оставлен «Гибль» стоит.
За старшего сидит парторг:
просрочен, мертв и спит.

Колай под аккомпанемент
про колбасу поет —
на укулеле заиграл,
но большей частью врет.

Несется через джунгли гимн —
три ноты с матерком.
Услышат песню оруны —
на улицу бегом.

Гостей немного в тех местах
оставлено цензурой,
и на далеких островах
с сырами очень туго.

Закончился у них хамон,
и под французское вино
едят осоки пищевой
экстракт народно-полевой.

— Шоб я так жил, — сказал Хаил,
увидев необъятный тыл
таможной службы оруна —
полковника Груна.

Тотемный зверь украсил шпиль,
летуч и двухголов.
Перекрестился тут Хаил
и молвил: «он неплох».

Глядят в бойницы оруны,
седлаются собаки:
«дин-дон-уи, дин-дон-уи»
визжат на них мигалки.

Из стен банановых листов
начальство выезжает:
татуированный доспех
и юбка боевая.

Кивком коротким головы
приветствует команда,
начальников толпа идет,
и выглядит престранно:

вот орден голых пяток —
у них хамон припрятан,
вот общество по ГОСТу —
у них в подвале лобстер,

и, на расправу скор,
ведет всех Грун в шатер,
к могучему вождю
и лидеру общественного мнения

Влоду,
Сыну могучего Влода,
Внуку великого Влода,
Указующему путь во тьме.

Смырк2

VI.
— Ох ты гой еси великий вождь Влод,
Сын могучего Влода,
Внук великого Влода,
Указующий путь во тьме! – начал вежливо свою речь Завскладом, подметая полами засаленного пиджака песчаный пол Великого Шатра.
— ГМ, — ответсвовал великий Влод, сын Влода урчанием желудка.
— Прими от нас этот пуд портяночный! Дай нам за него черной крови земли и сильных быстрых орунов-бегунов, дабы сыскать Омуля Дикого, Чудовищную Рыбу-Смырка, как знаете ее вы, оруны!
-Ы-ЫБТЬ! — отвечал храбрецам великий Влод, сын Влода.
— Мудр, мудр! — восторженно шептали оруны и целовали радиаторы отопления.
— Очень мило, — шепотом промолвил Колаю Лукиан.
— ЫЫЫ! — громогласно продолжал великий Влод. ГЫЫЫБ! ЫЫЛ!
— Чудо, чудо! — торжестовали оруны. — Великий Влод пророчит чужеземцам удачу!
— КЫРДЫК, — выдохнул великий Влод и в изнеможении от долгой речи рухнул на трон.
Тут же оруны с шашками, одетые в высокие каракулевые технологии и хлопчатобумажные трусы, вывели команду Гибля из шатра вождя.
— Но позвольте! — подал голос бухгалтер. — А как же деньги?!
— Какие деньги? — холодно переспросил старший орун в погонах, небрежно вытатуированных на предплечьях.
Лукиан Кобрин, имевший к этому времени значительный опыт кидка со стороны туземных властей, поднял руку, останавливая праведный гнев команды, и сказал громко:
— Уходим, братцы. Никому не интересна здесь наша импортная кутья.
После чего развернулся на пятках своих дырявых пиратских штиблет и демонстративно выдвинув челюсть двинулся назад в направлении берега.
— Погодь, брат, братишка, — поймал его через четверть шага старший орун. – Не надо туда идти, надо сюда идти! Кутья торговать, обмен получать! Смырк ловить! Добыча делить!
И он указал на большую хижину с символом двуручной пилы над входом.
Кобрин высокомерно улыбнулся одним кадыком и проследовал за оруном.
Через двадцать минут экспедиция, дополненная орунами, двинулась через джунгли назад к «Гиблю».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *